sanitareugen (sanitareugen) wrote,
sanitareugen
sanitareugen

Categories:

Могучее гисторическое с ФАИ. "Несвоевременная смерть бога"

Александр Македонский убит перед битвой при Гавгамелах.
Последний день сентября 331 г. до н.э. Равнина с дурацким названием. Македонцы. Персы. Темнеет. В шатре Александра собран военный совет.
Беседа идет культурно, на греческом.

Александр. - Нет, сегодня мы атаковать персов не будем. Надо осмотреться, отдохнуть.
Клит. - Бей персов, за Македонию, ура!
Александр. - Что еще за "ура"? Что за пошлый стиль, парень, ты что, не эллин?
Каллисфен. (Про себя). - Два полудикаря лезут в эллины, о боги...
Клит. - Виноват!
Александр. - Зря, что ли, лагерь разбивали? Заночуем, а с утреца вломим Дарию.
Парменион - Разумный план.
Александр. - За это надо выпить!

Пьют вино, причем некоторые неразбавленное. Некоторых подавляющее большинство. В шатре становится оживленнее с каждой чашей.

Александр. - Парменион, а ты мне случайно ничего не хочешь предложить?
Парменион - О чем ты,царь?
Александр. - Ну,вот к примеру. - Ты предлагаешь атаковать персов ночью, вот прямо сейчас, а?
Парменион - Не стану я такую глупость предлагать. Мы сильны правильным строем и взаимной поддержкой разных родов войск. В темноте мы теряем козыри. Ночью наши воины вдвое боязливее, ведь во тьме скрывается бесчисленный враг. Днем наши воины вдвое храбрее, ведь они видят пред собой нестройные толпы азиатов.
Александр. - Ишь, как говорит! (Выпивает) - Палка-вводец... Умнее меня, что-ли? Клянусь Ахиллесом, ты предлагаешь атаковать персов ночью. А я тебе спокойно так отвечаю, что Великий... (Выпивает) - Нет, ты понял - ВЕЛИКИЙ Александр не ворует победы! (Каллисфену) - А ты запиши, грамотей, чтоб все знали...
Клит. (Делает знак виночерпию) - Не надо больше царю...
Александр. Э! Ну ка, крругом и шагом арш! Без охраны обойдусь, не в бою.
(Оскорбленный Клит удаляется)
Парменион (Филоте) Видишь, сын, как коварны дары Диониса...
Александр. - Чего ты там бормочешь?
Парменион - Я сожалею об обидной царской выдумке.
Александр. - Выдумка? (Выпивает) - Да, выыыдумка. Но знаешь,что, мой муууддрый Парменион... Выдумка записанная становится истиной. Мне сам Аристотельэто опья... обля... объяснил!
Парменион (Гневно) - Македонскому царю лгать не пристало!
Александр. - Молчать! Аз есмь бог!
Парменион (переходит на македонский диалект) - Я отец твой служить, твой служить, победа твой давать, ты из мой баран делай?!
Александр. (переходит на македонский диалект) - Срать на ты и твой побед! Я один побеждай, твой тока мешай!
Филота. (переходит на македонский диалект) - Не трожь батьку, Зевсом-богом прошу!
Александр. - Мой батька Зевс! Мой батька Амон! Мой батька Филипп! Я Велик! У меня в кажном пантеоне по папе, держу мир в лапе!
Парменион - Да, точняк, в кажном, мелком и неважном! Мать твоя ..., вот и батек до у..а, наглая ты паскуда!
Каллисфен. (Про себя) - Заговорили стихами, будет резня...
Александр. - Гниде коварной конец настает, разъярен Ахиллес быстрогневный, в натуре!

Вынимает меч и бросается на Пармениона. Военачальники в шоке. Охрана хватается за оружие.

Филота. - Гетайры, стоять! Мечи в ножны!
Парменион - Сынок, помоги, убивают!
Филота. - ААРГ!!!!!!!
Сцену в царском шатре иные авторы назвали бы немой. Назвали бы, если бы не Филота.

Филота. (ожесточенно орудуя кописом) – На, на, на, на!!!
Парменион. (обнимает сына сзади) – Все, все, мой мальчик, успокойся…
Гефестион. (рыдая и прижимая к груди отсеченную голову) – Александр!
Клит. (входит в шатер, привлеченный шумом) – Что-о-о!!! Измена! К оружию!
Парменион. – Тише, старый друг, тише, уже ничего не исправить.
Клит. – Царь убит,его охрана опозорена!
Филота. – Клит, ты командир агемы, а я – всего корпуса гетайров, то есть твой командир. И я приказываю тебе успокоиться. Я вот уже спокоен. И Александр уже спокоен. А ты один отчего-то нервничаешь.
Клит. – Но царь убит…
Парменион. – Убит. И отца его убили. Ты ведь догадываешься, кто там был замешан, так? Считай, что поработали эринии.
Аристандр Телмесский. – А я знал. Знал, что все так и будет. Еще намедни сказал себе; «Александр не переживет завтрашний день». Знал, но промолчал. А зачем портить людям пир? Не надо портить людям пир. Кстати, гороскопчик никто не желает?
Антигон. – Если выразиться культурно, это полный катарсис. Нам п…ц.
Клит. – Да уж. Воодушевленные персы наутро вырежут нас, как коз.
Парменион. – А откуда они узнают?
Филота. (разглядывая щедро заляпанный божественной кровью меч) – Кто-то хочет кому-то что-то рассказать?
Агафон, сын Тирима. – Э-э-э, как говорить в наш Фракия, смерть вождь есть повод для выпить!

Присутствующие выпивают. Потом снова выпивают. И,наконец, что бы вы думали… верно! Выпивают. Где, спрашивается,греческая умеренность, где гармония?

Клит. – Нда. Хорошо пошло, душевно. Но царь-то, как ни крути, мертв…
Птолемей. (не по возрасту рассудительный молодой человек) – Царь не мертв.
Антигон (иронически) – Конечно, не мертв. Он, мать его, живехонек. Просто отложил голову в сторонку и прилег отдохнуть.
Гефестион. –Какие вы все-таки подлецы!
Птолемей. – Давайте рассуждать логически, как учил Аристотель. Дано: Александр бог. С этим ведь никто не спорил. Боги не умирают. Следовательно, Александр не умер.
Парменион. – И где же он тогда?
Птолемей – Отправился к отцу.
(Те, до кого дошла двусмысленность фразы, смеются)
Птолемей – Да, живым отправился в чертоги богов. Или в Индию, к этим… гимнософистам. Как Дионис. Может, еще вернется. Попозже.
Каллисфен. (раздумчиво) – А ведь из этого может получиться интересный религиозный культ…
Таис Афинская. – Фи, мальчики, какие вы скучные… А давайте что-нибудь подожжем!

Подносит факел к сосуду с благовонным маслом. Крики, паника, суета. А ведь армейские все люди… Пожар уничтожает улики преступления. Лидеры наводят порядок, персы крепче стискивают оружие, ожидая атаки. Скоро утро.
Кое-кто, возможно, спросит: а что творится у персов? С огромным удовольствием отвожу взор от македонских отморозков и вижу перед собой достойных людей с завитыми бородами. Хотя и вышеописанной жести от них ждать не приходится... Ну вот:

Раннее утро 1 октября 331 г. до н.э. Персидская армия. Утомленная, злая, невыспавшаяся.
Слышен усталый матерок на тридцати пяти языках. «Бессмертные» держатся пободрее, кто-то вполголоса поет «…притомился, задремал спарабар молоденький…». Мрачный Дарий сидит под навесом.

Дарий. – О-хо-хо, ну и дела…. За что мне наказание-то такое? И зачем я из сатрапов рвался? Как хорошо было в Армении. Горы какие, люди какие! Вот спросите меня: стоило становиться царем царей? Нет, вы спросите меня: стоило становиться царем царей? Так я вам отвечу, что не стоило становиться царем царей. Одна головная боль, геморрой и ослабление полового влечения. Да еще штаны жмут. Никогда не жали, а тут жмут и жмут сзади. А ведь широкий, казалось бы, покрой. Наверно, противопоказаны мне штаны. Хорошо грекам – вообще штанов не носят. Надеть, что ли, хитон? Нет, нельзя. Свои не поймут. Скажут: сначала хитон, потом в Афины учиться поедешь, а там нас всех обрядишь в хитоны и бороды заставишь брить. Ретрограды. Шмотки-де только у побежденных можно заимствовать. Да, стоит разбить греков только ради хитонов. Нет, ну как жмет-то…

(подходит Мазей, перс бравого вида)

Мазей. – Царь царей и еще куча пышных титулов! Припадаю!
Дарий. – А, Мазей… Вот скажи, Мазей, а какого дэва ты не задержал греков ни на Евфрате, ни на Тигре? Штаны жали?
Мазей. – Спокойно, царь, все просчитано. Мы не бежали, мы заманивали. Это же хай-тек военного дела, «Скифская война А1М2»! Грекам конец, только они еще не в курсе.
Дарий. – Продолжай.
Мазей. – Я вижу все так ясно, будто мемуары пишу. Сегодня мы сразимся, а исход будет ничейный. Ты, царь, держись чуть ближе к левому флангу. Александр, завидев тебя, бросится вперед, как пес, унюхавший течную сучку.
Дарий. (устало) – Я даже не знаю, за что именно тебя казнить – за оскорбление моего величества или за сравнение нашего врага со священным животным…
Мазей. – Виноват, это с недосыпу. Вот, кстати, вопрос – каким надо быть грязным последом, чтобы прийти на поле боя и завалиться дрыхнуть, даже не уведомив противника!
Дарий. – Однако мы наблюдали у греков некоторого рода кипеш, что-то горело… Ты выслал разведку?
Мазей. – Счел излишним. У этих беспорточных вечно не остракизм, так пожар. Один придурок сжег храм в родном городе. Каменный. Взял и сжег камень.
Дарий. – Ты не отвлекайся, стратег.
Мазей. – Использование лексики вероятного противника, а? Дык, пока Александр ломится к тебе со всем пылом мужской страсти…
Дарий. – Вот и еще статья...
Мазей. - …я бью его левый фланг и граблю обоз. Неужто греки бросят обоз, они же нищеброды, слаще фиг ничего не ели? Получается боевая ничья. Дальше мы отступим и отдадим им свою древнюю столицу.
Дарий. – Которую?
Мазей. – Ну, Вавилон можно отдать. Итак, они сидят в Вавилоне, разлагаются, а Александр шлет тебе письмо с предложением мира. А ты типа отвечаешь: «Пока последний вооруженный грек не перейдет назад через последнюю персидскую реку, мира не будет!». А весной они попрут из Вавилона обратно, груженые трофейными блудницами. Воды, ясен Хаурватат, не запасут, а тут жара. А мы их преследуем конницей и осыпаем стрелами, вот так: вжиить, вжиить…! Александр бежит, остатки армии загасим у Граника, ты войдешь в Афины и будешь задавать пиры, изображая просвещенного тирана. А Александра поймаем и сошлем на Итаку.
Дарий. – Почему на Итаку?
Мазей. – Это такая задница, что ее собственный царь из похода двадцать лет туда обратно добирался. Все оттягивал встречу с родиной.
Дарий. – Любопытный план. Сам придумал?
Мазей. – Врать не буду, увидел во сне. Видно, боги расстарались. Позреваю, что конкретно Ардвисура Анахита, мне потом еще бабы голые снились.
Дарий. – А ты уверен, что речь шла о Персии?
Мазей. – Ну, а как же. Посуди сам – огромная страна, куча разных народов, царь во главе. Ты знаешь другую такую страну?
Дарий. – Я другой такой страны не знаю.
Мазей. – Там, правда, все было замерзшей водой завалено, как там ее… Ну так это ж сон, должны быть фантастические элементы.
Дарий. – А это не могли быть всего-лишь образы твоего вытесненного либидо?
Мазей. – Мне один умник уже такую тему задвигал, так я его на кол посадил. Вернул, так сказать, в детство, в анальную стадию. Все путем, царь.
Дарий. – Все равно тревожно.
Мазей. – Да эти греки воевать не умеют. Если бы не стратег Горы и стратег Море, и не десятикратный численный перевес, их бы Ксеркс как детей уделал. Помнишь, когда триста тысяч спартанцев не сумели в горах остановить горстку наших храбрецов?
Дарий. – Ну ты и протеический интеллектуал!
Мазей. – Царь, завязывай с падонским, серьезно говорю. Не тот исторический момент для низкопоклонства перед Западом.
Дарий. – Нет, ну откуда ты все знаешь…
Мазей. – Я истово готовился к войне, кучу первоисточников перелопатил. С греками этими как – от них главное не брать ничего, никаких даров. Особенно, если лошадь деревянную выкатят. Ее – жечь сразу.Там внутри Александр в засаде сидеть будет.
Дарий. – О, Спента Майнью, какое низкое коварство!

(под навес бочком просачивается Бесс, человек с лицом изобретателя российской приватизации)

Бесс. – О, солнцеликий вл… (8,19 минут записи повреждены). – Позволь внести предложение: зачем тебе утомлять себя битвой! Оставь войско, оставь охрану, поехали со мной в Бактрию. Отдохнешь, развеешься, с девочками познакомим… (мечтательно) – Зарежем…
Дарий. – Кого зарежем?
Бесс. – А… ну… э… это… барашка! Барашка зарежем! Молодого, курдючного. Поехали!
Мазей. – Ангро-Манью тебе в рот, Бесс, чурка ты бессовестная! Мы к матери всех битв, мать ее, готовимся, а ты тут с барашками! Еще бы грязевую ванну принять предложил.
Бесс.- У нас в Персии, между прочим, господствующим типом мировоззрения является дуализм. Имею право предложить альтернативный вариант.
Дарий. – Вот ты сказал «альтернативный», и почему-то сразу на душе потеплело…
Бесс. – И у меня.
Мазей. – И словно мурашечки такие по коже забегали: тыр-тыр-тыр, тыр-тыр-тыр…
Дарий. – А еще сразу почему-то так остро жену захотелось... Можно даже старшую.
Бесс. – А я маму вспомнил…
Мазей. – А мне захотелось всех греков вырезать, ну вот вообще всех! К чему бы это?

Мы продолжаем разоблачать античную историографию, продажную девку полисного политеизма.

Раннее утро 1 октября 331 г. до н.э. Македонская армия. Бойцы сладко позевывают и потягиваются. Одни строем идут отлить. Другим наливают пива. Настроение бодрое, боевое. Но не у всех. Сколько веревочке не виться, впереди Минотавр. Рыба гниет с головы, а рак с хвоста. Короче, вы поняли.

Кратер. – Надо сваливать, однозначно надо сваливать.
Парменион. – Почему это надо сваливать?
Кратер. – А ты во-о-он туда погляди (показывает в сторону персов). – Ничего не замечаешь? Зрение с возрастом не притупилось?
Птолемей. – Александр верил в победу, у него был план.
Кратер. – Где, в голове? Так она в золе валяется. А наши на плечах. Временно. Если не свалим, того времени осталось чуть.
Антигон. – Мои греки не поймут отступления. Мы пришли мстить за поход Ксеркса и наша жажда мести еще не утолена!
Парменион. – Вот только не надо пафоса, ты не в театре. Греки могли выставить двести тысяч одной пехоты и половину двинуть с нами в поход. Не покажешь, где эти сто тысяч? (ядовито) А то у меня зрение с возрастом притупилось.
Филота. – Бать, ну ты и язва!
Клит. – Я готов драться. Собственно, я больше ничего делать-то и не умею.
Агафон, сын Тирима. – Ты есть мужик! Давай выпить.
Антигон. – Завязывайте, мужики. Вчера пили, так кое-кто уже до Харона допился.
Кратер. - Я предлагаю разделиться на отряды по десять тысяч и пробиваться к своим. Однажды такое уже прокатило, можно повторить. Главное, до моря дочапать.
Неарх. – Ага. Тут извольте послушать специалиста. До моря далеко, но есть иной вариант. Итак: мы быстренько возвращаемся к Тигру, там бойцы сдают копья и прочие сариссы, а затем мы забиваем всех лошадей.
Аминта. – Да я скорее тебя, сука, забью!
Агафон. – Не тронь наш конь!
Неарх. – Ребята, так это для общего блага. Из копий делаем каркасы, обтягиваем шкурами, и вот у нас есть плавсредства. Спускаемся по Тигру, потом прямо, потом направо, потом снова направо, и через пару месяцев мы все в Египте! (неуверенно) – Ну, может, не все…
Парменион. – Неарх, ты же профи. Неужто ты сам рискнешь выйти в море на таком, с позволения сказать, корабле? Тебя же Посейдон просто из жалости к убогому утопит.
Неарх. – Ну, у меня-то на Тигре биремка припасена, поплыву на ней. Могу и вас взять на борт, по братски. Пять талантов с носа. А биремка крепкая, хоть кругом Ливии плыви.
Антигон. – Врешь, небось.
Неарх. (улыбаясь) – Ну, так я же с Крита. Все критяне лжецы.
Антигон. – Погоди. Ты критянин, и говоришь, что все критяне лжецы. Так что же это получается…
Птолемей. – Не думай об этом. Просто поверь мне и не думай.
Антигон. – Нет, ну ведь… (погружается в себя и временами что-то шепчет)
Евмен. – Осмелюсь напомнить, что у нас в наличии семья Дария. По описи: мать Дария – 1 шт., дочь Дария – 2 шт.
Кратер. – О, так это же прямая дорога к грязному шантажу, который придворные историки назовут военной хитростью! Живем!
Гефестион. – А сработает?
Кратер.- Ну, представь, что в плен захватили твоих женщин.
Гефестион. – Ха, да я даже зевнуть поленюсь.
Кратер. – Понял, вношу поправку. Представь, что в плен захватили твоих мужчин.
Гефестион. – Что?! Как?! Ой, я от такой новости не соображаю…
Филота. – У Гефестиона голова не для того, чтобы соображать, он в нее…
Гефестион. – Филота!!!
Парменион. – Так, товарищи гетайры, слушаем сюда. Я не Аристотель, но с логосом дружу. Выход из задницы прямо противоположен пути, по которому в нее угодили. Надо переговорить с персами, а потом посмотрим.
(к комсоставу бочком подходит рядовой гетайр)
Андромах, сын Гиерона. – Разрешите обратиться!
Филота. – Чего хотел, боец?
Андромах, сын Гиерона. – Тут ребята интересуются, нельзя ли на пепелище пошукать, вдруг кто браслетик обронил, или, к примеру, фибулу…
Комсостав (хором) – Нет!!! Пошел вон!!!
Парменион. – Надо спешить, нам тут только шокирующих археологических открытий не хватало.

Персидские позиции. Унылая пора, очей разочарованье. Над войском повисло тягостное молчание на тридцати пяти языках. На позитиве только индусы, погонщики боевых слонов. Им пофиг на эту жизнь, у них есть следующая.
К колеснице Дария мчится гонец.

Гонец. – Послы! Послы от греков!
Дарий. – Что такое?
Гонец. – Послы!
Дарий. – Какие послы?
Гонец. – Послы от греков!
Дарий. - Непонятно,хорошая это новость или плохая? (Гонцу) - Тебя,братец,на всякий случай сразу казним, а потом, если что, реабилитируем.
Мазей. – Надеюсь, эти послы не притащили нам дохлую дрянь типа мышей и лягушек?
Дарий. – Они же не скифы.
Мазей. – Ну, тогда химер всяких, кентавров, что у них там за живность водится. Представь, как воняет дохлый кентавр, которого тащили сюда от самой Греции.
Дарий. – Веди послов, а я пока умоюсь.

Появляются Парменион и Филота. К ним чеканным шагом подходит Мазей.

Мазей. – Сила и честь!
Парменион. – Как она есть! С кем имею силу и честь?
Мазей. – Мазей. Буду краток. Мы, люди военные, всегда поймем друг друга. Вот Дарий – из штафирок, понятия ноль. А вы свои, по выправке вижу. Предлагаю попозже ко мне в палатку. Выпьем, в баньку сходим, скифской травкой подышим, душевно перетрем. Что нам делить, кроме земель, власти и огромных богатств?
Парменион. – Принял к сведению. (Филоте) - Слышал, а ты еще осла с золотом вести с собой не хотел.

Мазей удаляется, к послам в полупоклоне семенит Бесс.

Бесс. – О, счастье,о радость! Наконец-то я вижу цивилизованных людей! Героев, несущих нам риторику и диалектику, театр и стадион, демократию и мужеложство! Я ждал, ждал все эти годы. Вы же понимаете, Персию, эту жалкую отсталую страну, я презираю с детства. Просыпаюсь утром и сразу приходит мысль: «Б..., что за страна!». Засыпаю вечером с одной мыслью: «Б…, что за страна!». Короче. Готов сотрудничать с оккупационной администрацией. Надеюсь на пост сатрапа Бактрии. При наличии вашего гарнизона готов все наличные ресурсы отправлять в Грецию за вычетом моих скромных комиссионных. А местные пусть дерьмо жрут. Вы подумайте… (кланяясь, пятится назад)
Филота. – Пойду, поблюю.
Парменион. – Терпи, это есть реалполитик. Но как, однако, интересно все у персов. Что же из этого выйдет, вот в чем вопрос…




(С) Maximus http://fai.org.ru/forum/index.php?showtopic=19825&st=0
Subscribe

  • Кому не интересно - сорри

    Не корысти ради, а токмо во исполнение просьбы редакции... A Model of Activity Generation in the Epileptic Focus A model of activity generation in…

  • Иных уж...

  • Космолавка приехала!...

    - Скажите, а что это у вас там в глубине тарелочки? - Это? Термоядерный реактор. - Нет, левее вашего третьего щупальца. - Блок сверхсветовой связи. -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment