sanitareugen (sanitareugen) wrote,
sanitareugen
sanitareugen

Categories:

Продолжение предыдущей.


Не пора ли нам, коллеги, вернуться из холодного Эпира в теплую Персию? Конечно, пора. Итак, снова перед нами местность, названная в честь одного заслуженного верблюда. Македонский лагерь. Молодые сподвижники Александра наблюдают, как уезжают на переговоры Парменион и Филота. Они еще не в курсе, что природа не терпит пустоты. И на смену Пармениону в лагерь одновременно въезжает новый персонаж.

Кратер. – Удачи, Парменион! Тихэ в помощь… О, посмотрите, парни, к нам кажись театр приехал!

Посмотреть и впрямь есть на что. Представьте: по лагерю сотрясателей полумира бодро вышагивает голый как палец смуглый человечек с добродушным лицом профессионального шулера. Вслед за ним пара лошадей с натугой тянет тяжело груженую повозку.

Кратер. – Постой, парадокс, не стучите, сандалии! Ты кто?
Индус. – Я? Зверек с ценным мехом. Пришел к вам.
Гефестион. (с ужасом) – Ты песец?!
Индус. – Нет, нет, не беспокойтесь. Я Калан. На самом деле меня иначе зовут, просто я раньше всем иноземцам при встрече говорил «Кали»,чтобы напугать, вот меня Каланом и прозвали.
Гефестион. – Что за дурная привычка, людей пугать. Вы же вроде мирная цивилизация, букашек с дороги сметаете.
Калан. – Я нетипичный индус, идеалы ахимсы мне глубоко по Шиве с его барабаном.
Лисимах. – Меня, как профессионального мародера, мучает вопрос: что ценного в повозке? С тебя-то самого явно взять нечего.
Калан. – Это моя персональная зажигалка.
Евмен. – Позволь полюбопытствовать, а зачем дровишки с собой таскать? На обогрев? Так ты бы лучше оделся.
Калан. – Понимаете, я брахман и, как вы выражаетесь, гимнософист. Вот придет мне в голову мысль сжечь себя живьем во славу Агни, а под рукой ничего горюче-смазочного. А так мы в наличии имеем: дрова из ценных пород дерева, экзотические благовония, пальмовое маслице первый сорт. Как говорит великий римский народ, оmnia mea mecum porto.
Пердикка. – Никогда не слышал о таком народе.
Калан. – Погоди, вот освоят они как следует манипулярный строй…
Евмен. (подсчитав) – Ого! Так ты, выходит, на целый талант полыхнешь? Что за расточительство!
Калан. – На себе не экономим. Гореть надо с комфортом.
Каллисфен. – Сократ вам в зеркало, о какой ерунде вы говорите! Мы впервые встретили настоящего индуса, сокровище для эллинской антропологии и этнографии, а вы о дровах. Аристотель вам шкуру спустит.
Птолемей. (поеживаясь) – Да, он может. Почему, вы думаете, учеников Стагирита зовут "перипатетиками"? Да они прогуливаются все время. А что еще делать, если каждый выпорот - ни сесть, ни лечь? Знаете, что такое оценка «два»?
Гефестион. – Ох, не напоминай…
Птолемей. – Один раб тебя розгой охаживает, а второй декламирует плохие стихи. Мы, помню, об одном мечтали – в армию свалить. А сейчас, я слышал, вообще собираются оценку «кол» ввести, для гарантированного исправления особо нерадивых.
Каллисфен. – У меня вопрос: правда, что в Индии живут гигантские муравьи, которых вы сделали рабами и они вам теперь золото добывают?
Калан. – Конечно, неправда. Что мне не нравится в нашей Кали-юге, так это всеобщая склонность к беспардонному сочинительству. Иной носа не кажет из своей Тмутараканпутры, а сам о дальних странах толкует. (осуждающе качает головой) - Муравьи-рабы, что за бред! Это на самом деле бывшие наши, я имею в виду, брахманы. Они на прошлом обороте Колеса слишком активно собирали кэш, а кармический суд – самый гуманный суд в мире. Вот теперь и исправляются трудом, добровольно сдают золотишко в рамках идеологии нестяжательства.
Лисимах. – А что ты в Персии-то забыл?
Калан. – Я тут по жреческой линии, по обмену. А как услышал о вашем походе, решил заехать, поглядеть на народы заката.
Каллисфен. – Расскажи, расскажи еще об Индии, Аполлоном прошу!
Калан. – Об Индии вам на самом деле надо знать одно. (понижает голос) – Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Большинству наших наплевать, а вот я беды Отчизны через каждую чакру пропустил… Для предприимчивых молодых людей вроде вас открывается широкий простор для деятельности.
Селевк. – Да мы вроде как домой собрались.
Калан. – И что вам дома делать, резать друг друга? Вы, греки, как дети – не понос, так золотуха. Дома надо установить чинный чопорный порядок, чтоб была старая добрая Греция, а за приключениями и легким волнующим геноцидом ехать в Индию.
Селевк. – Муж безбашенный приключений на свою каллипигу везде найдет.
Калан. – Вы вот что учтите – Александр, даром что царь, был ваш сверстник, потому вам и доверял. А сейчас начнут рулить старперы вроде Пармениона и Клита.
Евмен. – Странная осведомленность индуса о македонских раскладах…
Калан. – Так ведь магадхийская разведка не дремлет. А у меня там дружок по Лиге Баньяна, в детстве под одним деревом просветлялись.
Птолемей. – И что ты предлагаешь?
Калан. – Единственный разумный выбор в вашей ситуации – это натиск на восток. А не то смотрите, пожалеете.
Птолемей. – Птолемей Лаг в огне не горит и в воде не тонет!
Калан. – Знал бы ты, как ты не прав…
Аристандр Телмесский. (про себя) – Это надо запомнить и при случае предсказать. Работаем на репутацию, Ари, работаем на репутацию…
Калан. – У нас многие недовольны Нандами, этим отребьем неясного происхождения. Конечно, если вы пойдете завоевывать Индию, против вас встанут почти все. Но если вы пойдете освобождать Индию от Нандов, вас многие поддержат. Риск велик, но вам-то не привыкать. Слоны грязи не боятся.
Селевк. – Интересное предложение, за это надо выпить. А то говорим, говорим… (Калану) – Позволь угостить тебя вином.
Калан. – Вы извините, ребята, но вино – это не серьезно. Напиток для робких юношей и трепетных дев, помогающий приготовиться к радостям соития. Зрелые мужи предпочитают кое-что покрепче вина... (достает из повозки изрядную емкость) – Вот, извольте.
Кратер. – Что это, перебродившее молоко буйвола?
Калан. – Не-е-ет, бери выше. Это знаменитая в кругах ценителей духоочистителя сома. Наследие Ариев, напиток богов. Наши арийские предки были столь суровы, что под ними трава горела. Для кочевых скотоводов, согласись, крайне неудобное качество. Вот умные люди и придумали сому. Для перманентного снижения крутизны. Попутно и просветлиться легче.
Евмен. – А мы твою сому не из реки ли Лето потом будем запивать? Какой состав, есть ли сертификат?
Калан. – Состав сомы мы и сами не знаем. Сому можно приготовить, только если сам под сомой. А в этом волнительном состоянии рецептура как-то в голове не оседает. Авторитетные люди полагают, что сому можно приготовить из чего угодно, хоть из воды. Тут главное духовный подвиг.
Каллисфен. – Это как?
Калан. – Элементарно, Каллисфен, элементарно. Вот я брахмАн, а сейчас р-раз – и БрАхман. Понял? Так, пускаю по кругу.

Гетайры передают друг другу сосуд, Калан осуждающе качает головой при виде обычая тратить сому на подношение богу, ничем хорошим в Индии не запомнившемуся. Долгое время существовала даже поговорка: «незваный гость хуже Диониса».

Кратер. – Так себе эта самая сома, не зацепило. Хотя вкус любопытный.
Птолемей. – А вот мне показалось, что я есть чистая форма, лишенная всяческой материи. Аристотелизм какой-то, мать его Гея.
Пердикка. (ухмыляясь)– Парни, а вы заметили, что меня смешно зовут? Реально ведь смешно… Пердикка!!! (с хохотом валится наземь).
Лисимах. – А Гефестион наш наверняка мужика голого увидел, с елдаком в локоть.
Гефестион. – Меня достали ваши шуточки. Можно подумать, у нас цивилизация сменилась. Мы что, утрачиваем эллинскую идентичность? А видел я, между прочим, чем все наше дело кончиться. Но вам, раз уж вы встали на путь нетерпимости, я ничего не скажу.
Евмен. – А я вот деву узрел. Чай, не Гефестион.
Селевк. – Симпатичная?
Евмен. – Нет, наоборот. Представить не могу человека, которому такая понравится. Представьте – волосы торчат, как щетина у кабана, нос кривой и маленький, во что только дышит, рот тоже маленький, куда только ест. Перси огромные, как коровье вымя. И самое жуткое –глаза. Огромные, круглые, как у совы…
Селевк. – Э-э-э, брат, так это ведь кера была. Дуй срочно к жрецам, срок лицензии на антикерус истек.
Парменион. – Что стоим, товарищи гетайры?
Кратер. (удивленно) – Парменион? Ты что, на переговоры не доехал?
Парменион. – Я с них вчера вернулся.
Гетайры (хором) – Вчера?!!
Парменион. (со вздохом) – Попрошу товарищей гетайров ко мне в шатер. Время решать, как жить дальше. Это вопрос сложный…

331 г. до н.э. Осень. Персидский лагерь неподалеку от Персеполя. Шатер Дария. Дарий. Царь царей в смятении.

Дарий. – Что делается, нет, ну что делается?! Положительно, это не жизнь а театр абсурда. За что мне это, пресветлая Семеша Спента? Чем заслужил? Кого прогневал? Вроде и знамений жутких не было, знаков на стенах, а что делается?

В шатер входит Мазей, усталый, но довольный.

Дарий. – Мазей, голубчик, здравствуй! Как я рад тебя видеть!
Мазей. – Здравствуй, здравствуй, царь брадастый…
Дарий. – Мазей, где вежливость, мы же интеллигентные люди…
Мазей. – Это я, …, …, интеллигентный, … , а ты тиран и сатрап.
Дарий. – Погоди, Мазей, сатрап тут как раз ты.
Мазей. – Я сатрап вынужденно, по призыву. Веришь – сатрапствовал и плакал, сатрапствовал и плакал. А душа всегда лежала к свободе. Ох, и натерпелся же я от вас, сатрапов…
Дарий. – Да ведь я всегда к тебе со всей душой! Ты же второй человек в государстве.
Мазей. – Во-о-т. Второй, в том то и проблема. Второй – это уже угнетенный первым, логично? Пролетарий дворцового труда. А пролетарии, они что делают? Правильно - строят наш, новый мир. Ключевое слово – наш.
Дарий. – Э-э-э, наш с тобой, да?
Мазей. – Возможно…
Дарий. – А нельзя ли царю царей хоть одним глазком взглянуть на проект нового мира? А то голова кругом – то война, то переговоры, а я не при делах. Как так? Я хочу… Нет! Я требую, требую встречи с Александром! Цари мы или не цари? Можно сделать все красиво – найти речку или озерцо какое, плот построить, на плоту переговорить, в речной-то прохладце…
Мазей. (усмехаясь) – Вообще-то, была идея устроить тебе встречу с Александром. Но я ее отложил. Поверь, царь, с Александром тебе пока лучше не встречаться. Не обрадут тебя эта встреча, ой, не обрадует.
Дарий. – Я слышал, мы заключили очень уж странный мир…
Мазей. – А чего странного? Отдали нашим новым друзьям Малую Азию, Сирию, и половину золотого запаса из Персеполя. Все путем.
Дарий. (потрясенно) – Да как же так… Нас же потомки проклянут…
Мазей. – Поправочка, царь. Проклянут тебя, как слабака и растратчика. Дарий Безземельный, ха! А я железной рукой спасу царство от окончательного развала.
Дарий. – Погоди, Мазей, так ты никак переворот задумал? Презлейшим платишь за предобрейшее?! Да я… Да я все войску расскажу!
Мазей. – Расскажи. О том, как ребят под Граником положил, под Иссой положил без счета. Под Гавгамелы привел на убой. Ты же по диску крылатому воевал, людей не жалея. Подготовку к войне профукал? Профукал. У солдатиков-то наших был один щит на десятерых!
Дарий. – Погоди, но ведь девять из них лучники, им щит не положен, у нас боевые штаты такие…
Мазей. – Ты не оправдывайся, горе-стратег. Скажи прямо – хотел трупами завалить бронированную македонскую армаду. Доверился бесталанному командующему Бессу, твоему верному прихлебателю…
Дарий. – Но ведь это ты был командующим, ты!
Мазей. – Э, нет. Я, может, вообще репрессированный. На передовой, в штрафкардакии воевал. А ты полстраны врагу отдал. Да о тебе сказки страшные сочинять будут! «Собака Дарий-царь», вот кем ты в легендах останешься. Если меня не послушаешь.
Дарий. – Но ведь про полстраны – это правда, тут уж ничего не попишешь…
Мазей. – Слушаю я тебя, Дарий, и удивляюсь. Ты как вообще царем царей то был? «Не попишешь», надо же! Как раз «пописать» можно что угодно, на том власть любая стоит. Легкое движение долотом – и вот тебе любой текст набихестунят. Смотри – мы скажем, что ты готовил наступательную войну, величайший в истории десант в Грецию, а Александр тебя буквально на неделю опередил. Наши бойцы увязали пожитки в узлы перед погрузкой, но тут Александр напал и все узлы порубил. Осталось войско голым. А запасы зерна македонцы засыпали отборными мышами. Вот и пришлось отступать. А так завоевал бы ты всю Европу.
Дарий. – …
Мазей. – Да, такая правда шокирует, согласен. Но людишки, они ведь живучие, вынесут любую правду. Им что ни скажи – найдутся те, кто поверит. А потом будут с пеной у рта защищать свою веру, чтоб только дураками самих себя не признать.
Дарий. – А себя ты кем выставишь, сыном Ахура-Мазды? Авось поверят?
Мазей. – Нет, у меня планы поскромнее. Я вижу образ внушительный, но человечный. С этаким, понимаешь, лукавым прищуром. Хватит уже этой ассирийской брутальности. С ездоками из народа стану встречаться. Захочет простой человек ко мне приехать, поговорить – сядет на коня и приедет. А еще можно спасать кой-кого. Живность всякую. Представь – разлив Евфрата, барашки на островке сгрудились, а тут я, на лодочке. Добрый дедушка Мазей, хех. Или переоденусь и пойду в народ, по базарам Вавилонским. Цены проконтролирую, голову провентилирую.
Дарий. – А я?
Мазей. – А ты у нас царь персов, твое место в Персеполе. Живи спокойно. Буйный и суетной Вавилон я беру на себя.
Дарий. – В Персеполе даже стен нет, а верные греческие наемники куда-то делись… Как оставшуюся половину казны стеречь?
Мазей. – Давай по порядку. Стены тебе не нужны, я твоя стена. Наемников я отослал Бесса ловить, охранять тебя будут мои ребята. Казны в Персеполе нет.
Дарий. – Как нет, греки только половину забрали! Где деньги, Мазей? Надо искать!
Мазей. – Царь, не надо пошлых вопросов. Ты прикинь – мы ведь не знаем, какую половину забрали греки, ту или эту? Вдруг мы станем искать их половину, это же некрасиво. Это идет вразрез с традиционным персидским гостеприимством. Расслабься и правь спокойно.
Дарий. – Как править без войска и без денег?
Мазей. – Ну, тут всякие варианты есть. Вот, скажем, я буду весь такой суровый традиционалист, а ты либерал. Новоперсепольский. Воззвание напиши, типа «Персия, вперед!». Продвигай идеи богарной мелиорации страны. А я буду тихо бошки отрывать.
Дарий. – Царь царей не может быть либералом, жречество не поймет.
Мазей. – И то верно. Соображаешь, деспот! Чувствую, мы сработаемся. Давай так – ты в Персеполе сидишь как символ во плоти, весь из себя традиционный, а я реформы двигаю. Персия созрела для демократии! Конечно, без этой эллинской суеты, все будет солидно. Скажем так, управляемая демократия. Мной управляемая, что самое приятное. Я буду сатрап сатрапов… Нет, устарело… Ага, вот –я буду мегасатрап! В греческом стиле. Надо же заимствовать кой-чего у побежденных.
Дарий. – А можно мне хитон заимствовать? Штаны достали, спасу нет.
Мазей. – Извини, Дарий, жречество не поймет. Царь царей – оплот традиций, так в приличном сегунате положено.
Дарий. – Вот Ангро-Манью…
Мазей. – Не ругайся, у тебя же радость сегодня – воссоединение с семьей. Маму увидишь, дочерей. Правда, матушка твоя на сносях, пионерка персо-македонского союза. А на дочке твоей, Статире, я женюсь. Ты мне, помниться, давеча в сватовстве отказал, но добрая Спента Армайти соединила любящие сердца. Ведь соединила, верно?
Дарий. – Ну, я даже не знаю…
Мазей. – Учти, стен в Персеполе нет, вдруг злые люди нагрянут, не дай Вертрагна.
Дарий. (испуганно) – Я согласен, согласен!
Мазей. – Вот и чудненько. Отныне я буду звать тебя папой…

331 г. до н.э. Осень. Кавказские горы. Экспедиционный корпус «Свободная Индия» на марше. Во главе колонны гордо едет верхом на боевом слоне Антигон.

Антигон. – Красота! Давно надо было на слона пересесть. Реальные пацаны не должны пользоваться средствами передвижения в одну жалкую лошадиную силу. На меринах всяких только лохаги ездят. Слоны рулят!
Калан. – Достойный Антигон решил почувствовать себя индусом?
Антигон. – Достойный Антигон решил почувствовать себя крутым. Кстати, ты как здешний холод терпишь, терпила? Не май месяц на дворе.
Калан. – Верно, на дворе у нас месяц апеллайос.
Антигон. – Стремный какой-то здесь Кавказ. Я-то думал, что на Кавказе тепло, алыча цветет, кругом соблазнительные Медеи в полураздетом виде. Поправляешь здоровье - водички целебной хлебнул и на бабу.
Калан. – Кавказы, они разные бывают. Вообще-то, мы сейчас географически не совсем на Кавказе.
Антигон. – Ты мне тут не умничай. Эллинская цивилизация сильна благородной простотой. Азия? Азия. Горы? Горы. Значит, это Кавказ. Я даже стихи сочинил: «Злой арахосит ползет на берег, точит свой махайр…». Кавказ предо мною, точно тебе говорю.
Калан. – Пусть будет Кавказ. Тебе со слона виднее.
Антигон. – Ты зацени символизм картинки – одноглазый полководец, во главе армии, верхом на слоне, пересекает высокие горы. Ничего не напоминает?
Калан. – Абсолютно ничего.
Антигон. – Именно! Я первый, слон тебя топчи! Это эксклюзив! Кстати, а чем славен здешний Кавказ?
Калан. – Его никто и никогда не смог завоевать. И не сможет, подозреваю.
Антигон. – Ну, это понятно. Такая жалкая страна никому нафиг не нужна, чтоб ее еще завоевывать. Перевалочный пункт. Засранный полустанок. Мне другое непонятно – мы же вроде в Индию собирались, ты больше всех шумел. Нас что, кинул туроператор?
Птолемей. (останавливая коня) – Мне вот тоже интересно…
Калан. – Ребята, это геополитика. Индию надо завоевывать с севера, со стороны Меру. Вот Александр – наверняка пошел бы с запада и облажался по полной. Мы умные и с запада не пойдем. С запада нас уже ждут и готовят неприступную Линию Магадхи. А мы пойдем на север, а мы пойдем на север! Нормальные герои всегда идут в обход, об этом в «Махабхарате» прямо сказано.
Птолемей. – Неубедительно как-то звучит.
Калан. – Ладно, скажу правду. Я когда в Персию собирался, был под сомой, вот устаревший маршрутизатор и взял, арийский еще. Они же с севера в Индию шли, и нам придется.
Антигон. – Ну, это нормально. В турпоездке все бухают. Традиция-с. Зря, что ли, до Индии один Дионис добрался? Пьяному Понт по колено, а Кавказ по пояс.
Птолемей. – Мы еще должны заказ на Беса выполнить, не забыли? Получается, все равно сворачивать бы пришлось.

Город Бактр, столица… правильно! Бактрии. Дворец сатрапа.

Бесс. – У-ф-ф, устал я. Тяжела ты, шапка персидская. Ну, ничего. Со всем смирением принимаю я тяготы верховной власти… А все ради кого? Правильно – ради народа.

(Входят военачальник Набарзан и вельможа Оксиарт.)

Оксиарт. – Приветствую уважаемого сатрапа.
Бесс. – Погоди, погоди, Оксиарт. Сатрап – это давно пройденный левел, я уже прокачаться успел. У нас перезагрузка внутриполитических отношений.
Набарзан. – Не понял…
Бесс. – Это новомодный греческий жаргон, не бери в голову. Короче, на повестке дня идет... кто, вы спросите? Народ. Наш, многострадальный, бактрийский народ. Народ-ахурамаздоносец. Он создан для счастья, как верблюд для пустыни. Надо же кому-то бороться за его счастье? Надо. Эту тяжкую ношу я беру на себя. Уже приказал книжку об этом написать. Называется просто и со вкусом – «Моя борьба».
Оксиарт. – К чему ты клонишь?
Бесс. – Я клоню к тому, что собираюсь стать царем.
Оксиарт. – Постой, а Дарий?
Бесс. – Дарий, евнухов выкормыш, нам больше не царь. Я бы его лично в подвале из лука расстрелял.
Набарзан. – Есть еще Мазей. Реально он будет править Персией.
Бесс. – Да что нам эта Персия? Она нас веками угнетала, подавляла бактрийское самосознание. За бесценок скупала наших верблюдов! Жрала наше курдючное сало! И вообще, мы колыбель культуры, Заратуштра-то,который наше все, он же бактрийский будет. А дикие персы только примазались. Хватит залеживаться, господа, пора становиться незалежными. А с Мазеем мы еще встретимся в каком-нибудь дремучем лесу и мирно разделим державу.
Оксиарт. – А что мы с этого будем иметь? Альтруизм требует вознаграждения. Борьба за народное счастье дело непростое, она должна хорошо оплачиваться.
Бесс. – Смотрите сами. Набарзан из заурядного военачальника станет ажно главнокомандующим. Или главнейшекомандующим. И сможет придумать себе новый,оригинальный и яркий бактрийский мундир.
Набарзан. – Главное, шитья золотого побольше…
Бесс. – А ты, Оксиарт, будешь моим первым сатрапом. Да я даже породниться с тобой могу.
Оксиарт. – А что, это мысль. У меня дочка уже перестарок, четырнадцать лет.
Бесс. – Вот и договорились. Эх-ма, стану царем. Жаль, мама не дожила, а то все бестолочью величала… Да, а в народе пустим слух, что я чудесно спасшийся сын Арса, подло убитого Багоем и Дарием. Все равно имя надо поменять. Я тут подумал и решил принять тронное имя Артаксеркс Первый.
Оксиарт. – Постой, правильнее было бы Артаксеркс Пятый…
Бесс. – Ну уж нет. Как основатель династии, я должен быть Первый. Или, скажем, Нулевой. А чтобы не было путаницы, называйте меня просто – Великий Вождь. Пошли, надо к народу обратиться. Осчастливить страну.

Площадь перед дворцом сатрапа. Она заполнена бактрийцами, добровольно согнанными стражей. Народ безмолвствует. Народ безмолвствует? Народ не безмолвствует. В толпе бурно обсуждают важнейшие политические новости, а именно - цены на баранину и прелести соседских жен. На возвышении стоят Бесс, Набарзан, и Оксиарт с дочерью.

Роксана. – Вы, папенька, что, с саксаула рухнули?! Предлагать мне в мужья этого задохлика Бесса! Я-то мечтала о мускулистом бледном красавце верхом на белом верблюде, а получаю муженька, красивого как бараний помет!
Оксиарт. – Доча, доча, ну успокойся, не позорь ты отца. Бесс мал, не удал, да царем стал. Будешь царицей, разве плохо?
Роксана. – …, …, …!!!
Оксиарт. – Слушаю тебя и понимаю, почему ты в свои четырнадцать еще не замужем. Полжизни прожила, ума не нажила. Тихо, царь речь толкает.
Бесс. (картинно заламывает руки) – Бактрийской народ! Ойе, великий бактрийский народ! Ты еще не знаешь, какой ты великий? Сейчас узнаешь. Ведь мы же, бактрийцы, настоящие арийцы. Бактриец - ариец! Ариец – бактриец! Те арийцы, что ушли в Индию и Персию – это уже не арийцы. Они выродились, соблазненные идеями унтерменцшианства! Мы одни настоящие арийцы и должны править миром. Да, да, вы не ослышались – править миром! Отныне я ваш Вождь и объявляю начало нового, тысячелетнего бактрийского царства. Прямо здесь! Прямо сейчас!

На площадь влетает верховой гонец на взмыленном коне и несется прямо к помосту.

Гонец. – Сообщение для сатрапа Беса!
Бесс. – Дубина, я царь Бесс.
Гонец. – Для царя Беса сообщений нет.
Бесс. – Ладно, давай сообщение для сатрапа Беса.
Гонец. – А не казнишь, если сообщение плохое?
Бесс. – Слово царя Беса.
Гонец. – Для царя Беса сообщений нет.
Бесс. – Идиот!!! Я лишаю тебя почетного звания бактроарийца!
Гонец. – Мне пофигу, я согдиец.
Бесс. – Ладно, ладно, я сатрап Бесс и даю тебе свое сатрапское бесовское слово. Доволен?
Гонец. – Все вы так говорите. Ты сначала приведи мне свежего коня и вели охране луки убрать.
Бесс. – Эгоист, перестраховщик! Будь по твоему.
Гонец (поменяв коня). – Итак, слушай: сюда идет карательный македонский корпус, усиленный частью персидской конницы и греческими наемниками. Они намерены любой ценой изловить тебя, Бесс, и жестоко, показательно, казнить. Перед этим отдав Гефестиону. Конец сообщения.
Бесс. – А, …!!! Отрубите ему голову!
Гонец. – Отрывалка не отросла. Все, адью, сатрап, не забудь личные данные в профиле поменять. (скачет прочь).
Бесс. – Так, я принимаю героическое решение отступить в неприступную крепость на Согдийской скале. Оксиарт, едешь со мной. Обороной Бактрии остается руководить Набарзан. Держаться до последней стрелы! И не забудьте организовать отряды из фанатичной молодежи. Подождем, пока наши враги перессорятся. А я пока чудо-оружие изобрету. (спешно удаляется).
Набарзан. – Сдается мне, что тысячелетняя Бактрия отменяется…


Начало: http://sanitareugen.livejournal.com/189683.html
Subscribe

  • Кому не интересно - сорри

    Не корысти ради, а токмо во исполнение просьбы редакции... A Model of Activity Generation in the Epileptic Focus A model of activity generation in…

  • Иных уж...

  • Космолавка приехала!...

    - Скажите, а что это у вас там в глубине тарелочки? - Это? Термоядерный реактор. - Нет, левее вашего третьего щупальца. - Блок сверхсветовой связи. -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments